general_dreamer (general_dreamer) wrote,
general_dreamer
general_dreamer

Превратности симпатии

У меня есть несколько человек, которых я очень уважаю. Ну и что скажете вы, у всех есть. На самом деле я уважаю не так уж мало людей, но группа, о которой я сегодня говорю, стоит особняком. Обычно те, к кому мы испытываем симпатию, во многом, похожи на нас, разделяют наши вкусы и мнения. А я говорю о людях бесконечно далеких от меня во всех отношениях. Запойные (в прошлом), пьяницы, опускавшиеся насколько, что стреляли по 20 копеек у метро на опохмел по утрам. Заметные представители богемы, скандалисты и дебоширы. Солисты дурацких рок-групп, на труды которых и сейчас нельзя смотреть без содрогания. Бабники, любившие женщин не приходя в сознание. Актеры, которых никто не хотел видеть ни на сцене ни в кадре. И т.д. и т.п. За что же можно уважать такое чмо? Можно, за недюжинный природный ум, искренность и живую душу. Иные умники вещают здравые мысли, но как бы с высоты Фудзиямы, презрительно цедя слова окружающим их ничтожествам. А эти, мои, дошли до важных истин своим умом, а не в папиных библиотеках. Их нравственность стоит выше белых одежд праведников, потому что оплачена горьким опытом своей единственной жизни.
Их души живы, потому что продолжают сомневаться и искать истину. Один из них стал глубоко верующим человеком, и я верю его набожности.

Из грешных своих любимчиков я упомяну рок-певца, актера Петра Мамонова и актера Виктора Сухорукова. Сегодня разговор о Мамонове. Посмотрите, каков красавец в начале пути





Потом были гениальные роли в "Такси-блюз" и "Остров". Слава нашла героя и с собою притащила деньги.
И вдруг, на фоне полного благополучия, произошел поворот к Богу. Мамонов стал верующим и в искренности его веры невозможно сомневаться. Пьяница и скандалист стал Мудрецом. Ниже приводится часть интервью на Эхо Москвы. Обратите внимание на оригинальную интерпретацию христианских традиций.

П. МАМОНОВ – Стариковская такая сопля: «Вот, кого мы вырастили?» Ничего подобного! Я работаю в больших кино часто с молодыми людьми. Кино – это огромная группа. В частности «Пыль», была там группа – человек 30 ребят. Ну, он такой был малобюджетный фильм. А вот «Шапито-шоу» – там человек 150. Замечательные ребята! Никто не курит, не пьет, ни героина, ничего, все умные. Разве мы такими были? У нас постоянно: кухня, портвейн, «пушка – труба», «пушка – труба». С 11 утра я шел на Пушкинскую площадь, по 20 копеек вино стрелял – и, доходя до «Националя», бутылка у меня уже была. И так лет десять я жил.

С. БУНТМАН – Я сразу спрошу. Как выйти из штопора удалось?

П. МАМОНОВ – Из штопора…

С. БУНТМАН – Совсем уже, «земля близко» называлось.

П. МАМОНОВ – Скажу. Есть такая просто техника. Понимаете, в чем дело? Это я ко всем. У меня часто такие вопросики, SMS-ки: «Петр Николаевич, как бросить пить?» Я говорю: «Если бы я знал». Вот.

Мой любимый святой VII века Исаак Сирин пишет такую фразу: «Снедь нищих гнусна богатым». Если нам по своей жизни удастся найти что-то более высокое – вот это вытеснит. Потому что наша душа определенных размеров. Она – как троллейбус. Если, например, маленькому человеку заполнять ее добром, любовью, чтобы она была полным полна, он выходит на улицу, в этот страшный нынешний мир – он защищен. Если там пусто, если нет папы или им никто не занимается, или орут, он выходит – и тут же по причине нашего удобопреклонного к греху существа заполняется гадостью.

Я, когда мне открылся Господь (как уже всем известно, наверное, я уже всем это успел рассказать), лет в 45… Это произошло таким образом, что у меня была слава, деньги, жена прекрасная, дети. У меня ушел смысл жизни вообще, мне стало хоть в петлю. Внешние были условия идеальные все. Вот так. Но я стал искать, мне было 44 года. Я все-таки не считаю себя совсем тупым – и я стал искать. Мне было позарез, как будто я десять дней не пил. Вот так. И тогда Господь мне открылся. Ну а дальше уже путь. Это к вопросу о пьянстве.

С. БУНТМАН – Это тоже состояние влюбленности, кстати.

П. МАМОНОВ – Давай не будем отвлекаться, а то я собьюсь.

С. БУНТМАН – Не будем, тем более что скоро перерыв будет.

П. МАМОНОВ – Состояние влюбленности бесконечное у Бога к нам. Мы его слабо любим. И понимаешь, как происходит? Когда стараешься чисто жить по мере своим слабых сил и исполнять заповеди, то приходит на помощь сам Господь – Духом Святым, нетварными божественными энергиями. И вот это ощущение, это знание общения с этим – оно вытеснило у меня… Это выше кайф, вот и все. Это кайф выше. Он безвредный, он бесконечный, двигаться можно без конца. И я в изумлении встал перед всеми этими вещами и стал карабкаться в эту сторону – не сразу, но постепенно. Дьявол ведь не может ничего дать, у него ничего нет.

С. БУНТМАН – Хотя он многое обещает.

П. МАМОНОВ – Конечно. Поэтому он говорит: «Давай, двинем, будем хорошо». Нет! У него этого нет, ему нечего дать. Дальше будет угол, тупик, депрессуха, суицид – вот что ему надо. Вот какая очень большая у нынешних молодых людей опасность, потому что несмотря на все мои слова о том, что они лучше нас, они, конечно, страшно одиноки. И это, мне кажется, главная проблема.

С. БУНТМАН – Почему?

П. МАМОНОВ – Ну, потому что мир такой, более рассыпанный, «Лего» такое, знаете, все по кусочкам.

С. БУНТМАН – Несобранное «Лего».

П. МАМОНОВ – Тут комплекс причин, мы их сейчас все не откроем. Но мне кажется, что самое простое, что в тяжелых условиях все лучше. У меня есть маленькие книжечки такие, я там пишу.

С. БУНТМАН – Закорючки.

П. МАМОНОВ – «Чем хуже условия, тем лучше коты». Вот. Начинаешь их меньше кормить французским кормом, не покупать за 5 тысяч рублей ему домики, смотришь – какой он, вся шерсть у него лоснится! Так и мы. Жили мы в ужасе, вспомни. Ты чуть помладше, я старше, но все равно мы одинаково этот ужас застали, эти жуткие «golden sixties», которые все хвалят, когда мы прямо на Пушкинской трахались.

С. БУНТМАН – Я их пролетел. Мне повезло, я помладше, я их пролетел.

П. МАМОНОВ – Это ужас! Не дай, Господи!

С. БУНТМАН – У меня были «жуткие seventies», которые были еще веселее.

П. МАМОНОВ – Еще круче.

С. БУНТМАН – Еще веселее.

П. МАМОНОВ – Тогда вообще болото было.

С. БУНТМАН – Ой-ой-ой! Честно говоря, даже моду 70-х, я к ней сразу…

П. МАМОНОВ – Да. Вспомни, какой это был ужас.

С. БУНТМАН – Что-то такое не мое.

П. МАМОНОВ – Эти яички обтянутые. А сейчас говорят, что сейчас вот одеваются, как девушки. Да вам и не снилось, как наши девки одевались!

С. БУНТМАН Здесь продолжается полемика после того, Петя, что ты сказал. Здесь вот что говорят: «Мамонов очень точно назвал религию высшим кайфом. Один наркотик сменил на другой, один обман сменился другим», – пишет Нэнси.

П. МАМОНОВ – Ну, Нэнси, вкус ананаса рассказать нельзя, его надо попробовать. Употребляя такие словечки как «кайф» – это я для ясности. Потому что все мы сладколюбцы, все мы сласти любим. Любим, чтобы нам было хорошо. Настоящее, истинное, правдивое «хорошо» я нашел в Боге, лично я. Я никого никуда не агитирую, я рассказываю только так, как у меня произошло.

И это общение с Богом, с его нетварными божественными энергиями в меру моих слабых сил постепенно стало вытеснять все, что этому противостоит. Ведь что такое грех? Грех – это стена, разделяющая нас с Богом. Я ананас попробовал и хочу теперь быть с Богом. Это не исключает всяческие падения, выпивания литра вермута из горлышка сразу. Бывает всякое, но я знаю уже, где мне хорошо, правдиво, чисто. Я – лично я, Петя – хочу туда. Вот. Лично я выбрал: я хочу туда.

П. МАМОНОВ – Не говоря уже о том (Сережа, извини, это, мне кажется, важная тема), что я верю всем этим людям, которые кровью расписались. Вот у нас не так далеко 30-е годы, когда надо было сказать одно слово «Бога нет». Сказали человек пять, остальные легли все тысячами. Я им верю. Я верю апостолу Петру, которого прибыли к кресту вниз головой. Он сказал: «Я недостоин, чтобы как Спаситель». Я им верю, они расписались кровью за эту веру.

И я стал идти и пробовать. Это, знаете, как мне в 50 лет подарили компьютер, и я думал: никогда, ничего! Начал стрелочку двигать – оказывается, работает. Так и тут. Святых отцов читаешь, а они мне говорят: «То-то, то-то». Начал пробовать – это работает, ребята, и это приносит (на нашем сумрачном языке) кайф! Поэтому это не один кайф, замена другого. Это замена лжи на правду. Я окончил.

С. БУНТМАН – Здесь, мне кажется, главное заблуждение – это то, что все всему равно. Все всему равно: героин равен религии и так далее. Это неправда просто-напросто.
«Одна фраза Петра сильнее суточной проповеди. Зацепило. Влад (атеист)». Потрясающие совершенно вещи.
Так вот, говорят: «А зачем обязательно во что-то верить?»

П. МАМОНОВ – Ну а иначе смысла жизни нет. Делать из еды вторичный продукт – это слабая задача. Или говорят: «Детям». Вы знаете, что ни одного нет мирового состояния, которое перешло бы к внукам. Ну, к детям еще было, а к внукам уже нет. Значит, это тоже все иллюзия.

Человек, приди сегодня на кухню вечером, на табуретку сядь, головку руками обхвати и задай себе один-единственный вопрос: «Зачем я живу? Зачем я прожил этот день?» Ответы, которые дает наша вера, меня не то что устраивают, они меня, как мы выражаемся, вставляют. Если ты прожил день и никому от этого не было хорошо – ты прожил день зря.

С. БУНТМАН – А вот скажи…

П. МАМОНОВ – Но каждый день… Вот можно вымыть одну посудную тарелку вместо того, чтобы мать: «Вымой посуду! Вымой посуду!» Но каждый день этот шаг – вот христианство. Вот оно! Это вынести ведро, это смолчать, это дать Сереже наконец-то сказать. Это каждый день вот это.

С. БУНТМАН – Петя, я как раз о том же. Потому что вот когда ты говорил, что это вывело действительно (я это помню очень хорошо) из жесточайшего совершенно штопора, из такого невозвратного пике, просто с ревом мотора было…

П. МАМОНОВ – Бог, он есть.

С. БУНТМАН – И, срезая маргаритки, просто удалось вырулить из этого. Но сколько людей не вырулили… И при этом, знаешь, я бы сказал, что они производили, очень многие из них производят впечатление людей вполне религиозных, вполне верующих, как это очень любят говорить сейчас, воцерковленных. Они соблюдают все, они ходят, куда надо.

П. МАМОНОВ – Глубоко верующих. Говорят: «Так глубоко, что и не видно».

С. БУНТМАН – «Так глубоко, что и не видно». В этом, мне кажется, проблема. Ты знаешь, я очень много слышал от людей, которые с огромной охотой входят в различной степени богословский разговор, рассказывают, что правильно, рассказывают, что неправильно. Но сделать простое… Вот с ведром ты абсолютно прав.

П. МАМОНОВ – Я тебе дам простой ответ на этот вопрос, как нас и мудрые учат, и я сам тоже на этот счет думаю. Гораздо легче это все – богословствовать, умные разговоры вести, соблюдать все обряды, посты, все правильно делать – чем воевать против себя любимого. Мы готовы все выполнить, все сделать: вставать в храм, ездить в паломнические поездки… «Батюшка, курить бросить не могу, – приходит, вот такая шея. – Не могу!» Вот что происходит.

Потому что христианство – это жертвенная любовь к людям. «Садись, пять!» И все. Если ты от себя любимого ничего не отрываешь, если ты не меняешься, твоей семье не становится лучше – да хоть обходись в этот храм, хоть обстойся. Приходится менять себя, жизнь менять.

П. МАМОНОВ – Как бы наукообразие. «Покаяние» – в переводе с греческого «метанойя». Это не исповедь, это не перечень грехов, это изменение мыслей. То есть надо всего себя развернуть в сторону Евангелия.

С. БУНТМАН – Ты знаешь, сколько есть на свете людей, которых мы не видели, которые просто даже и не подозревали о том, что они что-то делают праведное, замечательное. Сколько мы видели, когда жевали в квартирах в старые советские времена. Женщина, которая работает, ходит, воспитывает детей…

П. МАМОНОВ – Безотказные люди.

С. БУНТМАН – …Терпит, что муж делает и так далее, которая все это делает всю свою жизнь. И она абсолютно не знает, что это ее какой-то подвиг, поступок мученический.

П. МАМОНОВ – Два ответа тебе сейчас дам, коротких.

С. БУНТМАН – Давай.

П. МАМОНОВ – Первое. В лесу растет прекрасная елка: пушистая, ветви, шишки, все. Но она Царствие Божие не наследует. Второй ответ. Понимаешь, вот ты отец, у тебя родился хороший сын, который умный, слушается, все прочее. Что тебе надо, чтобы он двинулся дальше? Если ты родился, эта женщина родилась такой (генным образом или как-то), всю жизнь так действует – в чем ее заслуга? Богу нужно, чтобы мы его любили, то есть жертвовали чем-то ради него. Вот что нужно отцу.

Вторая сторона. Чечня, восемь ребят. Стоит один, выдернул из гранаты чеку – вот она вертится, сейчас она взорвется. Полковник, коммунист, никогда в церковь не ходил, «Отче наш» не прочитал – брюхом на эту гранату – его в куски – все живы.

С. БУНТМАН – Все живы.

П. МАМОНОВ – Вот он пулей в рай. Вот что такое христианство. Это жертвенная любовь ради ближнего. Все. И церковь, и книги, и богословие – это все средства, чтобы быть таким. Вот и все.

С. БУНТМАН – Вот пишет нам еще Денис: «Ваш Бог – это костыль. Когда Бог костыль, то его только используешь, но понять, что он такое, не стремишься».

П. МАМОНОВ – Костыль… Любить костыль – это очень убого как-то. Для меня Бог – это высшее существо, которого я вот за эти 20 лет, что я с ним пытаюсь жить, он мне открывался, и я его полюбил. Больше всего на свете я его люблю. Другое дело, не получается у меня ничего. Чтобы вам сказать, что больше всего на свете я люблю свой костыль – бывает так. Бывает, что нищий больше всего на свете любит свою последнюю рубашку, и он гораздо жаднее, чем Онассис.

Поэтому вы так ловко сказали, но вы же понимаете, что это так, ну, прикол. Бог – это не костыль, это любящий отец. А отец, конечно, и поможет. Но он не затем… Бог – это не служба быта, это не чтобы нам помогать. Нам надо за эту жизнь научиться соответствовать Царствию Божию – тогда мы в него войдем. Ничего заслужить нельзя. Царствию Божьему можно только соответствовать. Соответствовать как? Выслушать, постараться объяснить, не обидеться, позвонить наконец этой Зинке, с которой пять лет не разговариваем неизвестно почему, и сказать: «Зина, давай завяжем уже это». Вот.

С. БУНТМАН – «Чем заниматься этими…»

П. МАМОНОВ – А представляете, если бы каждый был… «На тебе», – говорит. «Нет, мне надо, отдадим Ивану Сергеевичу». А Иван Сергеевич говорит: «Нет, Клаве отдадим». Какая была бы жизнь? Вот что нам Христос предлагает: жить в любви. Разве это плохо? Какие тут костыли?

С. БУНТМАН – Ну, вот говорят, что… Здесь несколько есть таких вопросов, когда говорят: «Вот это жесткое отношение без любви…. Уж лучше быть атеистом, чем тем, кто считает себя верующим и всех остальных проклинает». Вот так скажем. Наказывает, кричит, что надо того наказать, того наказать.

П. МАМОНОВ – Совершенно верно. А еще хуже, когда из храма приходит и говорит: «Опять не убрано дома, никто у меня не молится», – со стола скатерть смел… Скорее бы ушел такой верующий. Вы абсолютно правы, что лучше бы читал газетку, смотрел бы программу «Время» – и был бы гораздо ближе к Богу. Настаиваю я на своем: это не есть вера. Вера, как сказано было раньше – это изменение себя в такую сторону, чтобы со мной было всем хорошо.

С. БУНТМАН – Ты знаешь, возвращаясь к самому началу… Я вот недавно взял и почитал, сделали замечательную книгу, французы сделали. Они взяли: один ученый, один поэт. И они сделали новый, совершенно изумительный и странный перевод Библии. Они вот на каждую книгу: сели несколько ученых и обязательно поэт должен быть.

Так вот, когда я сейчас прочитал их замечательные тексты, которые они сделали – те же, которые я знаю с детства – я увидел (вот в Новом завете), какое там напряжение всего! Я прочитал Евангелие от Иоанна – какая драма, какое напряжение! Все Евангелие от Иоанна – это напряжение непонимания, абсолютного непонимания!

П. МАМОНОВ – Да и все Евангелие.

С. БУНТМАН – Абсолютное непонимание: «А почему так?» – «Хорошо, я объясню по-другому. Хорошо, я объясню по-другому! Хорошо, давай сделаем по-другому». Это очень простые слова-то.

П. МАМОНОВ – А как он им говорит: «Меня завтра распнут на кресте и забьют, оплюют». А эти посоветовались и говорят: «Слушай, можешь нам сделать… Когда ты во славе придешь, я сяду справа…»

С. БУНТМАН – Да-да-да.

П. МАМОНОВ – Понимаешь?

С. БУНТМАН – «Сразу давай договоримся».

П. МАМОНОВ – Поэтому непонимание – да. И вообще нам сказано: «Посылаю вас, как малое стадо, как овец среди волков, а не с волками жить и по-волчьи выть». Вот в чем дело. Но смотрите, 12 простых мужиков… Кто такой был апостол Петр? Рыбак галилейский.

С. БУНТМАН – Рыбак. И брат его рыбак.

П. МАМОНОВ – Мы бы сейчас сказали: «Лимита».

С. БУНТМАН – Абсолютно.

П. МАМОНОВ – Безграмотные люди переквасили весь мир. Все, что мы имеем, вот все технологические приколы – это все следствие христианской культуры.

С. БУНТМАН – Там есть замечательный момент в «Деяниях»…

П. МАМОНОВ – Вот как 12 мужиков переквасили весь мир. Почему? Потому что Дух Святой в виде огненных языков на них опустился – и они стали другими людьми.

С. БУНТМАН – А сколько стоило объяснить, что такое Дух Святой.

П. МАМОНОВ – Вот что может каждый из нас – стать другой личностью. Не в смысле задатков, особенностей, а святым. «Вы сограждане святым и свои Небу», – апостол Павел сказал. Я книгу откладываю и думаю: ничего себе! Вот это кайф, вот это крутизна! На звездное небо – раз! – а там все крутится, там все… Думаю – ой! И что я дальше говорю? Что это костыль или что-то? Я говорю: «Слава тебе, Боже! Как ты велик! И даешь это мне ощутить, понять. И я вот стою тут маленький муравей и могу вместить это все». И это удивительное дело. Рекомендую попробовать.

С. БУНТМАН – Дмитрий из Самары говорит: «Легко рассуждать о высших материях, сидя в достатке. Пришли бы вы к Богу, если бы не добились многого? – извините, Дмитрий, я не очень хорошо тут вижу. – С уважением, Дмитрий из Самары».

П. МАМОНОВ – Да многие приходят. У нас редко кто приходит в храм по любви к Богу. Приходят, как правило, от горя. Я такой уж достаточный был? Я пил водку каждый день, у меня был полный тупик, никакого благополучия у меня в жизни не было. И вот я от этого стал задыхаться. И как правило… Ну, как тебе сказать? Это вопрос-то досужий, это все какие-то вот попытки уколоть, найти какой-то изъян в наших разговорах.

На YouTube  можно найти как интервью Манонова по разным поводам, так и записи его былых подвигов. А фильм "Такси Блюз" очень рекоментую посмотреть и не единожды.


Можно подумать, что раскаявшиеся пьяницы и скандалисты моя маленькая слабость. Не совсем так.  Есть еще один персонаж с совершенной сходной биографией от богемного скандалиста до актера-сценариста и священника Русской Православной Церкви.
Вот его я презираю от всей души как низкопробного фигляра и шута в худшем смысле этого слова. Его зовут Иван Охлобыстин.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments