general_dreamer (general_dreamer) wrote,
general_dreamer
general_dreamer

Право на осуждение

Сейчас, когда стало известно что артист Донатас Банионис сотрудничал как-то с КГБ, многие в белых одеждах кинулись его обличать.
Правильно он поступал или нет, но осуждать его  имеют моральное право только те, кого тоже вербовали, но они отказались.
Банионис на редкость обаятельный человек и я не изменил о нем своего мнения.
Извиняюсь за обилие ссылок на чужие тексты, но не могу не предложить вам одно из последних интервью актера, почти десятилетней давности.


Донатас Банионис: “Все умерли. Я один-единственный, это точно”

Завтра знаменитому актеру исполняется 85 лет

26 апреля 2009 в 18:29, просмотров: 21982

  • 140


  • 1



В СССР все артисты из Прибалтики были нашими людьми оттуда. С Запада, с Марса — не важно. Загадочные, непонятные, сдержанные — всё внутри. Среди всех этих литовцев, латышей, эстонцев Банионис, наверное, самый русский. По крайней мере он чувствовал нас как никто, играл и Павку Корчагина, и разведчика Ладейникова, и главу “Клуба самоубийц”. Но был ли он нашим на самом деле? Или чужим среди своих? На все эти вопросы народный артист Советского Союза Донатас Банионис ответит в этом предъюбилейном интервью. Завтра ему исполнится 85 лет.

— Как вы себя сейчас чувствуете, в эти непонятные для всех 85? Какие физические и моральные ощущения?
— Очень средние. Нет таких сил, как раньше, колени болят, желание пропадает куда-нибудь идти. Такое настроение, что хочется от всей этой суеты отойти и быть одному. Живу я печально. Уже почти полтора года нет моей супруги. Это я очень чувствую. Мы с ней прожили без двух месяцев 60 лет. Мы поженились 2 апреля 1948 года. И все эти годы я был счастлив.
— Донатас, скажите, ваш юбилей будет в Литве национальным праздником?
— (Смеется.) Ну что вы? Только в нашей квартире, больше нигде.
— Да что вы! Вы же национальное достояние.
— Но я же не могу выскочить на балкон и кричать: “У меня юбилей! Люди, поздравляйте меня!” Пока что у нас здесь тихо.
— В России артистов к юбилею принято награждать орденом “За заслуги перед Отечеством” IV либо III степени. У вас в Литве есть что-то подобное?
— Не знаю, но слышал, что меня будут награждать.
— И за советские годы постоянных съемок вы ничего не нажили?
— Да при советской власти какие гонорары! Надо было работать, чтобы 50 рублей за съемочный день получить. В других странах, где я снимался, — в Италии, Германии — мне тоже платили эти 50 рублей, все остальное я должен был бы сдать государству. Актеры в СССР ни черта не зарабатывали. Как-то я поехал в Америку, и меня через знакомых пригласили в Голливуд, в Лос-Анджелес. Меня там принимала одна актриса литовского происхождения. Потом мы пошли смотреть их кинокомпанию, и там думали, что я получаю 20 тысяч долларов в неделю. А я им сказал: “Если я получу 300 рублей в месяц, то это будет хорошо”. Они как узнали, со смеху попадали.
— Но многие ваши коллеги-артисты имеют побочный бизнес, рестораны открывают…
— Я думаю, что настоящие актеры рестораны не открывают. Разве что средние. Как-то я не подумал, что мне ресторан открыть нужно.
— А что у вас в Литве с кризисом? Мы в России видели картинку, как в Вильнюсе толпа вышла на улицу с плакатами, требовала увеличения зарплаты.
— Кризис меня не касается, у меня же бизнеса нет. Из своего окна я никаких волнений не видел. Вот пойду сейчас еще взгляну — нет, ничего не вижу. Может быть, это где-то далеко.
— А вы телевизор смотрите?
— Нет. Когда-то я купил два телевизора. Тогда еще интересные программы были. А сейчас не могу смотреть, меня реклама очень раздражает. Там все время хорошие чулки или штаны показывают, зубную пасту… Но у меня нет зубов, так и паста не нужна.
— Значит, вы живете не материальной, а духовной жизнью?
— Нет у меня никакой духовной жизни. Просто сижу себе дома и все. Читаю книги старые. Духовная жизнь у меня была, когда я снимался в фильме “Никто не хотел умирать”, “Солярис”.
— Вы хотите сказать, что живете жизнью пенсионера?
— Точно! Я не снимаюсь, отказываюсь. Нет у меня сил, да и не хочу. Пару раз меня еще приглашали, но им, видно, нужна была только фамилия моя. Я отказался.
— Вам не пеняют в Литве после распада Союза, что вы были народным артистом СССР?
— Да кому пенять. Здесь вообще не знают, кто я такой. Вот недавно я заходил в одно учреждение, представился, что я Банионис. Они спросили: “А кто вы?” Я говорю: “Актер”. “А как ваша фамилия пишется: через “б”, как “бурак”?” Они не знают даже, как моя фамилия пишется. А это чиновники!
— А вот в Москве вас знают и любят.
— В Москве — да. А в Литве даже хотели закрыть “Никто не хотел умирать”, говорили, что неправду показывают. Но это ерунда все, политика, а она далеко от меня.
— Но вы не жалеете о распаде Советского Союза?
— Абсолютно нет! Что вы! Чтобы поехать за границу, с какими проблемами я сталкивался! А Сталин, эти ссылки страшные. Как так можно было детей маленьких, невинных в Сибирь высылать! Ведь чем дальше, тем хуже становилось. Уже еды не было. Чтобы купить 500 граммов масла на семью, нужно было занять очередь с ночи. Разве это жизнь?!
— Я знаю, что вы с Горбачевым встречались?
— Да, он меня пригласил вместе лететь в Америку, в ООН. Я был включен в нашу делегацию. Приятно, конечно, было еще раз полететь в Америку, я много раз туда приезжал. Я хорошо провел время в Нью-Йорке, послушал, как Горбачев выступает. Но я абсолютно не политик, я — художник. Самое главное в моей жизни случилось гораздо раньше, когда я попал в театр города Паневежиса, который создал режиссер Мильтинис. Это мое счастье. Я ведь тоже боялся, что меня в Сибирь вывезут. Суда-то нет, скажут: два часа на сборы, потом грузовик, вокзал, и ты — враг народа. Когда Сталин умер, я помню, все плакали. Я не плакал.
— Вы хорошо помните свою жизнь в независимой Литве до 1939 года?
— Конечно. Я был мальчиком, учился в керамической школе и думал, что буду ремесленником. Но так случилось, что в первый год советской власти сделали то, что раньше было невозможным: создали Паневежский театр из рабочих. Раньше такое и вообразить себе никто не мог. Наш театр был создан благодаря Советскому Союзу. Но это было только сначала, а дальше все оказалось пропагандой. Полгода мы думали, что все будет хорошо, а потом увидели — кругом ложь и надувательство.

* * *

— Вы снимались у таких разных режиссеров, как Тарковский и Рязанов. Вам было интересно пробовать себя в разных жанрах, вы чувствовали, что у вас все должно получиться?
— Я же в театре играл абсолютно все: и комедию “Соломенная шляпка”, и трагедии разные. У Мильтиниса была такая школа, что актер должен раскрыть человеческую суть своего персонажа, а не кривляться, как сейчас. Сейчас в комедии только лицо корчат да глазами моргают и считают, что это игра. А я считаю, что это клоунада, а не раскрытие сложной человеческой души.
— Но я знаю, в театре вы играли и Павку Корчагина.
— Играл, и с удовольствием. Для меня Павка Корчагин — идеалист. Я и себя считал идеалистом. Когда в конце он говорит, что человек должен прожить жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, — это же правильно. И при чем тут идеология? Это не коммунистическая идеология, а человеческая.
— А Тарковский для вас был сложным режиссером?
— Сложным. Когда он меня пригласил играть в “Солярисе”, я знал, что есть его фильм “Андрей Рублев”, который был запрещен. Я приехал на пробы и попросил его показать мне “Рублева”. Он дал мне ключик от очень маленького кинозала, я там закрылся и никого не пускал, чтобы нас не наказали. Я был потрясен высочайшим уровнем искусства! Попросил еще копию, чтобы показать этот фильм Мильтинису. Привез копию в Паневежис, мы опять же закрылись. Мильтинис посмотрел и сказал: да, ты можешь туда ехать, это настоящий художник. Ну а в “Солярисе” все происходило где-то в космосе, и надо было сыграть не конкретные характеры, взятые из жизни, а обобщать определенные мысли. Было трудно, но я старался. Даже в Каннах, где я был с этим фильмом, поначалу в одной из рецензий писали: мысли хорошие, но режиссер Тарковский очень плохой. Но потом вдруг все стали писать, что “Солярис” — высочайший уровень, и мы получили “Серебряную пальмовую ветвь”.
— А после культового фильма “Мертвый сезон” вам не дали знак почетного кагэбэшника Советского Союза?

— Нет, такого я не помню. Мой прототип Конон Молодый говорил, что такой человек, которого я сыграл, в жизни не нужен. И сам Молодый через два года умер. Я там играл не кагэбиста, а разведчика, который раскрывал преступления. Меня снимали с этой роли, говорили, что я на нее не гожусь. А мне было наплевать. Я хотел играть человека, а не схему.
— КГБ вас не вербовал?
— Когда я возвращался из-за границы, надо было с ними рассчитаться, отчеты писать. Не знаю, вербовка это, не вербовка. Я писал, с кем встречался, кого видел. Конечно, лгал, выкручивался, чтобы не подставлять хороших людей. Но все равно надо было это делать, иначе бы меня больше за границу не пустили и я бы не мог нигде работать. Кагэбэшники знали, что я лгу, но им обязательно требовалось приложить к моему делу отчет.
— В фильме “Берегись автомобиля” ваш пастор говорит такие сакраментальные слова: “Одни верят, что Бог есть, другие верят, что Бога нет. И то и другое недоказуемо”. Вы согласны с этим пастором?
— Может быть, и да. Хотя в детстве я и на исповедь ходил, но потом стал смотреть на религию немножко по-другому.
— А после “Берегись автомобиля” католическая церковь на вас не набросилась?
— Нет, ну что вы. Я же не вел никакой пропаганды. Все было с юмором сказано.
— Ну а с Рязановым интересно было работать?
— Я очень обрадовался, когда меня пригласили на “Берегись автомобиля”. Приехал в Одессу на пробу, зашел в гостиницу, там сидят Рязанов, Брагинский, Смоктуновский. Посмотрели на меня: “Э-э-э, не тот”. Им нужен был внешне другой. Но на завтра уже съемка назначена, поздно было что-то менять.
— В России очень любят фильм “Приключение принца Флоризеля”. В каких отношениях вы были с сыгравшим там главную роль Олегом Далем?
— В хороших, хотя на съемках Олег мало общался, у него тогда депрессия была. Он лечился. Вскоре он умер. Он ни с кем не дружил, приходил на съемку, играл, потом уезжал в гостиницу и там закрывался.
— А с кем из российских актеров вы сейчас дружите?
— У меня нет ни одного друга среди них. Но с теми, с кем снимался, остались хорошие отношения. Они приятные люди. Но вот с Высоцким мы снимались в одной картине, и он, как и Даль, тоже был закрытый человек, ни с кем не общался, избегал людей. У него тоже была депрессия.
— Как часто вы бываете в Москве?
— Давно уже не был, года три. Но сам я не езжу, меня приглашают. Я никуда не хочу уезжать, нет сил удаляться за пределы Вильнюса. Все-таки мне 85 лет, и общаться уже ни с кем не хочется. Живу я один. Иногда приезжает сын Раймондас, но он живет со своей семьей. А мой старший сын Эгидиюс умер очень рано, ему было всего 48. Он был историком, окончил Московский историко-архивный институт.
— Вам одиночество необходимо?
— У меня нет выхода. Супруга ушла из жизни, так случилось. С другими уже нет общего языка. Это судьба. Из нашего театра на сегодня не осталось ни одного человека моего возраста. Никто не дожил до 80 лет. Ни один. Все умерли. Я один-единственный, это точно.


ПС. А контора эта гадская отравляла все, к чему прикасалась. Царь Мидас наоборот.

Когда мы уезжали в Израиль я нарушил закон и хотел вывезти одну запрещенную вещь.
Это был офицерский кортик моего уже покойного к тому времени отца, память о нем.
Какие секреты хранил стандартный парадный  кортик я не знаю, но полагалось сдать его в военкомат.
Я разобрал кортик на составляющие и засунул в самые разные места ящика с багажом.
Заполнять ящик и отправлять на станцию, через таможню, мне помогали мои самые близкие друзья, которым я о кортике рассказал.
Таможню прошли успешно.
Уже в Израиле, когда через полгода мы получили ящик, все в нем было перевернуто вверх дном.
Я не особо удивился, было известно, что при пересечении границы проходит дополнительный выборочный контроль.
Ничего из багажа не украли, но многое было сломано, когда ящик ногами заполняли после проверки.
Пропала одна единственная вещь.
Кортик, почти все составляющие которого были найдены.
Значит один из тех, кто помогал мне с отправкой, дружил не только со мной.
Противно даже думать об этом, нехорошая тень упала на всех.
Я же говорю, гадская контора, чемпион по мерзости даже среди себе подобных.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

  • 5 законов глупости

    Наверное, можно добавить еще с десяток законов, но начнем с того, что есть. Написано автором с душой. Достали они его. ПС. Добавлю еще один закон…

  • Опыт эстетического гомосексуализма

    «В человеке все должно быть прекрасно» А.П.Чехов. Или хоть что-нибудь, General_dreamer. Жил был однажды неспортивный мальчик 11…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

  • 5 законов глупости

    Наверное, можно добавить еще с десяток законов, но начнем с того, что есть. Написано автором с душой. Достали они его. ПС. Добавлю еще один закон…

  • Опыт эстетического гомосексуализма

    «В человеке все должно быть прекрасно» А.П.Чехов. Или хоть что-нибудь, General_dreamer. Жил был однажды неспортивный мальчик 11…