general_dreamer (general_dreamer) wrote,
general_dreamer
general_dreamer

Categories:

За кулисами II.


Светлана

Первый муж Светланы был начинающий врач. Сейчас суперспециалист, богатый, как Карабас-Барабас, живёт в Лондоне. Второй муж – Томас Колесниченко, политический обозреватель газеты «Правда». Светлана встретила его в молодые годы, ей было двадцать восемь лет – возраст любви. Недолго думая, Светлана обо всём объявила своему мужу и ушла от него навстречу новому счастью. Но Томас Колесниченко не торопился к решительным переменам. У него была семья, рос сын, к тому же политические обозреватели не разводились, поскольку это тормозило карьерный рост.

Светлана ушла от мужа в никуда. Всё её окружение не одобряло такого цыганского поступка. Светлана вполне могла сесть между двух стульев: от одного ушла, к другому не прибилась. Но Светлана – человек цельный. Она не умела и не хотела двоиться, троиться. Её вела любовь. А любовь, когда она настоящая, – не проходит, не слабеет и никуда не девается.

Томас и Светлана поженились, в конце концов. Началась жизнь-сказка.

Светлана умеет любить. Более того, у неё талант любить. Как правило, женщина, получив любимого человека в собственность, приватизирует его и пускает всё на самотёк. Жизнь идёт как идёт. Светлана – другое дело. Она пашет на свою любовь, служит ей. Она становится для мужа всем: любовницей, матерью, сестрой, подругой. Живёт его жизнью, не забывая о своей.

Томас купался в её любви и платил тем же. Однажды утром он сказал:

– Давай слетаем в Париж, купим тебе шубку.

И полетели. И купили. Для этого нужны деньги и чувство. Было то и другое. Любовь не становилась рутиной. Светлана каждый день поливала эту любовь, как цветок. И она цвела. Не вяла.

Наступили лихие 90-е. Перестройка. Развал Союза. Дефолт. Томас Колесниченко теряет работу. Все денежные накопления сказали: «Прощайте, больше не увидимся».

Денег не хватало даже на еду. Светлана и Том едят одну гречневую кашу, правда, под разными соусами. Но надо что-то делать. И тогда в Светлане проснулись гены её предков – великих нефтепромышленников Лианозовых. Лианозовы – богатейшие люди планеты, но всё их богатство было национализировано большевиками. Дед Светланы Мартын Лианозов отдал Ленину промыслы на каспийском побережье.

Однажды мы ехали со Светланой по Москве. За окнами текли дома – серые, добротные, похожие один на другой.

– Это доходные дома Лианозовых, – мрачно проговорила Светлана.

В сущности, это были её дома, но сейчас там жили российские граждане. Однако лианозовские гены перешли к Светлане по наследству, и никакая революция над ними не властна.

Светлана отрезала половину дачного участка. Построила на нём дом. И продала. Это оказались серьёзные деньги. Начальный капитал. Она вложила его в ресторанный бизнес. А дальше пошло-поехало…

Бизнесвумен – это особый талант плюс непрерывный труд. Только труд удерживает бизнес на плаву. Было невозможно себе представить, что эта спокойная, миловидная женщина – мощный предприниматель, капитан на корабле, который знает, как рулить, чтобы провести корабль сквозь рифы, не разбиться и не сесть на мель.

Томас и Светлана воспрянули материально. Можно и дальше наслаждаться жизнью, какая бы она ни была. Но с деньгами – интереснее. Деньги придают дополнительную свободу и овевают запахом богатства.

Всё проходит, и плохое, и хорошее.

Однажды у Томаса заболела спина. Вызвали «скорую». Приехали две коровы – медсестра и врач. Стояли в бездействии. «Сделайте что-нибудь!» – потребовал Том. «А что?» – промычали коровы. «Ну хотя бы обезболивающий укол». – «У нас нечем». «Анальгин в ампулах у вас есть?» – спросила Светлана. – «Нет. Только в таблетках». – «А зачем вы приехали?» – «Вызывали».

Томас ненавидел всякую халтуру и недобросовестность, от кого бы она ни исходила. Он взбесился и заорал на коров. Лицо Тома стало красным, он потрясал кулаками, выкрикивал гневные слова и вдруг замолчал. Обернулся к Светлане и сказал:

– Я умираю…

И умер. С ним случился адреналиновый шок, который вызывает паралич сердца.

Тома положили на диван. Прибежала домработница Оля, стала делать массаж сердца.

– Не умирайте, не умирайте, – умоляла Оля.

Но Том уже не слышал. Его душа отлетела. Тело без души похоже на заколоченный дом, который не топят и в котором не живут.

Началась другая жизнь. Без любви, а значит, без смысла. У Светланы – чудесный сын и внук, но это молодая поросль, у них свои интересы и своя жизнь.

Светлана потемнела и погасла. Ничего не интересно, и есть одной не интересно. И спать одной – холодно, как в могиле. Жизнь остановилась.

Светлане нужен был объект для любви. Любить и быть любимой – вот её предназначение. Обмен энергиями: её – к нему, а его – к ней. И тогда можно жить. А одиночество, когда ты никому и тебе никто, – это не жизнь, а так… непонятно что.

Светлана сидела и плакала. Слёзы капали в тарелку с супом.

В это время я приходила к ней довольно часто. У меня сердце разрывалось от сочувствия. Хотелось помочь, но как? Я вспомнила, что Володя Войнович овдовел. А чем чёрт не шутит?

Я позвонила и спросила:

– Как ты живёшь?

– Я один, – ответил Володя.

– Ты не должен быть один. Ты сопьёшься.

– Что ты предлагаешь?

– Ты должен жениться на красивой, богатой и доброй.

– А такие бывают?

– У меня такая подруга.

– Так ей, наверное, лет шестьдесят?

– Не знаю. Но выглядит на сорок восемь.

Когда-то Светлана была ослепительно красивой, и красота не ушла бесследно. Светлана выглядела значительно моложе своего возраста. Как уставшая девушка.

В детстве Светланы был такой случай: учительница по пению поставила ей пятёрку в четверти, при том что у Светланы было полное отсутствие музыкального слуха. Ноль. Её мама, оперная певица, удивилась: откуда пятёрка? Она пришла в школу и спросила учительницу:

– Почему вы поставили моей дочери пятёрку? Это непедагогично.

Учительница объяснила:

– Вы знаете, на моих уроках ужасная дисциплина. Они все скачут, вопят. А Светочка молчит. Вот за это я и поставила ей пятёрку. За тишину.

Тишина осталась в Светлане на всю жизнь. И лично мне это нравилось, хотя я видела, что за тишиной, в глубокой глубине – вулкан Везувий. И если он проснётся, то мало не покажется. Тишина – это фон, на котором она пишет свою жизнь. Тишина – это ум, это правильное воспитание и хороший вкус. И вообще, я не люблю шумных.

Археолог Шлиман вычислил в своей голове Трою, а потом поехал и открыл её. Так и я: вычислила в своей голове союз Володи и Светланы. Каждый сможет дать другому то, чего у него нет.

Любовь – штука непредсказуемая. Но «надо ввязаться, а там посмотрим», как сказал далеко неглупый Владимир Ильич Ленин. Правда, Ленин имел в виду революцию. Но любовь – это тоже своего рода революция в жизни каждого.

Я позвонила Володе второй раз с этой же идеей.

– А как ты это себе представляешь? – спросил он.

– Ты придёшь ко мне на обед, и Светлана зайдёт.

– И что, вы будете меня рассматривать?

– Конечно, – сказала я.

– Мне это не подходит, – отказался Володя.

– Прежде чем отказываться, надо знать от чего.

– Ну ладно. У меня будет в марте вечер встречи с читателями. Приходите.

– Куда?

– Проспект Мира. Дом Брюсова. В семь часов вечера.

Наступил март.

Мы поехали в Дом Брюсова. Была отвратительная погода переходного периода от зимы к весне. Никому не хотелось ехать знакомиться. Никто не верил в успех мероприятия. Но так всегда бывает перед удачей.

Судьбоносные встречи происходят через «не хочу».

Мы послушали выступление. Володя был талантлив, обаятелен. Немножко старый, за семьдесят, но этот недостаток скрашивался умом, иронией и переставал иметь значение.

После выступления Володя подошёл ко мне, коротко глянул на Светлану и сказал:

– Поехали в ресторан.

Значит, она ему понравилась.

Светлана стояла тихая, застенчивая, в голубой кофточке фирмы «Прада».

– Я сейчас остановлю такси, – предложила девушка, ответственная за вечер.

– Не надо, – сказала Светлана. – Я на машине.

Мы вышли из Дома Брюсова. Машина Светланы стояла большая, округлая. В середине строгий шофёр.

Это было эффектное зрелище. Абсолютная сказка: сумерки и карета-тыква. Володя ловко влез на заднее сиденье и вжался в кресло, обитое белой кожей. На Володе – тяжёлое ратиновое пальто. Ратин – материал прочный, почти вечный, поэтому у Володи он задержался. Сейчас носят другие материалы – твид, кашемир. Ратин вышел из моды, если я не ошибаюсь.

Позже Светлана меня спросила:

– Тебе не кажется, что его пальто надо отпарить?

– Мне кажется, его надо выбросить в мусорный бак, – ответила я.

На Володиной голове сидела кепчонка. Голова у него большая, нужный размер подобрать трудно, поэтому кепка была мала и сидела на макушке.

Мы набились в машину, прихватив с собой девушку – устроительницу вечера, и отправились в ресторан Дома литераторов.

Вечеринка прошла оживлённо.

Светлана помалкивала. Володя следил за её реакциями. Они ему нравились. И Светлана нравилась. Она вообще имела свойство нравиться мужчинам. Мы беседовали. Володя солировал, вспоминал почему-то свою первую жену Валю Болтушкину, тот эпизод, когда он метнул деньги, полученные за песню, а Валя ползала по полу, собирая купюры. Ему было стыдно задним числом. Сегодня ему хотелось быть искренним.

Далее Володя пригласил Светлану в театр. Во МХАТ. Светлана согласилась с некоторым энтузиазмом. Против МХАТа находился её ресторан. Она поняла: можно будет просверкнуть.

Дальнейшее происходило без меня.

Они пошли в театр. Потом зашли в ресторан Светланы. Официанты кинулись к хозяйке, выразили почтение. Потом начали метать на стол деликатесы. Светлана знала, что надо заказать. Голодный Володя отведал карпаччо, паштеты, рыбу, которую до революции называли «белорыбица». Володя ел и урчал, как кот. Это тебе не сардельки, которые мы ели в кафе на мосту.

Всё кончилось тем, что Света и Володя съехались для дальнейшего совместного проживания. Это произошло довольно быстро.

Мы с Володей стали соседями. Жили на одной улице, которая называлась Восточная аллея. Он – в начале аллеи, я – в конце.

Ратиновое пальто Светлана не стала отпаривать. Она его выкинула в мусорный бак. Затем они с Володей купили ему весь гардероб: повседневное, выходное, спортивное. Далее был приглашён парикмахер. Володю перестригли и переодели, и я увидела перед собой преображённый образ. Если раньше это был солдат Иван Чонкин, то сейчас – стареющий миллионер Алекс (не помню, откуда взяла этот персонаж). Элегантный, респектабельный, дорогой ненавязчивый парфюм, приятно обнять.

Этот новый облик ему шёл. Самому Володе было всё равно, как выглядеть. Светлана преобразила его для себя, чтобы легче было любить. И она его любила. Иначе она не могла бы жить с человеком под одной крышей.

Красивые, богатые и счастливые, они садились в свою машину и ехали куда-то в гости. Их все хотели видеть. Это был хороший период. Может быть, даже лучший во всей Володиной жизни.

Светлана сделала пристройку к дому. У писателя должен быть свой кабинет. На втором этаже – мастерская художника. Володя пишет картины. У художника должно быть своё пространство, где он создаёт и хранит свои полотна.

Далее Светлана строит Володе крытый бассейн. Володя не молод, за здоровьем надо следить, а что может быть полезнее, чем ежедневное плавание? Домработница готовит диетическую еду из первоклассных продуктов. Володя тоже вносит свой вклад. Гонит самогон. Он умеет, но как… Самогон чистый, как слеза, и пьётся легко, как воздух. И не пьянеешь, только лучше видишь и лучше слышишь. Сосуды прочищаются.

Но главное – не жизненные удобства. Главное – любовь.

Володя влюблён. Я это видела своими глазами. Однажды мы пошли гулять втроём. Светлане понадобилось отойти к подруге. Она удалилась. И Володя вдруг сдулся, как воздушный шарик, который проткнули. Ему всё стало не интересно и не нужно: ни берег реки, ни небо, ни тропинка под ногами. Ничего.

Завистники шуршали за спиной, дескать, Володя – примак. Примаком называли в деревне мужика, который проживал у жены. Это считалось стыдным.

Зависть – как вирус. Охватывает людей и треплет. Можно понять: наше поколение доживает, а Светлана и Володя – живут полноценно и молодо.

Не хватало общих детей. Завели собаку. Порода – джек-рассел-терьер. Назвали Нюша. Володя не спускал её с рук. Нюша – красавица, всё понимающая. С ней можно разговаривать. Она реагирует ушами.

Володя связан с ней душевно и тактильно. Всё время гладит.

В любви к Нюше сказывалась потребность во внуках, но внуков не было. У Володи – трое детей. Никто не обзавёлся семьёй.

Старшая дочь Марина умерла рано. Ей было 48 лет. Подробностей не знаю. Знаю только, что она вышла на балкон, ей стало плохо, она упала и умерла. Сквозняк прикрыл балконную дверь, Марину долго не могли найти. Квартира пуста, выйти на балкон никому не приходило в голову.

Паша, брат Марины, пришёл в очередной раз, потянул балконную дверь. Она открылась. На балконе лежала мёртвая Марина, запорошенная снегом. Паша заплакал.

Хоронили Марину втроём: Володя, Светлана и Паша.

Среди прочих талантов у Светланы доминировал талант любви. Что это значит? Жить жизнью любимого человека, учитывая все его изгибы. Она подобрала Володю, как замёрзшую птицу. Отдышала его, отогрела, положила за пазуху, и он воспрянул для жизни. Живи и радуйся. И время не властно.

Светлана тщательно следила за здоровьем мужа. Встала необходимость удалить желчный пузырь. Светлана привезла Володю в Центральную клиническую больницу.

Прошли в палату. Расположились. Володя достал рукопись, подключил компьютер. Высыпал на стол гигиенические принадлежности: мыло, зубная паста, крем для бритья.

Явился врач – грубоватый хирург. Коротко глянул по сторонам и сказал:

– Мужчина, что вы раскидали своё барахло? Нельзя аккуратно сложить? Вы всё-таки не дома, мужчина.

Светлана свирепо поглядела на хирурга и вышла из палаты.

Нашла кабинет главврача.

– Мы от вас уходим, – объявила она главврачу.

Тот ничего не понял.

– Войновича знает весь мир. Что, трудно выучить его имя-отчество? Владимир Николаевич его зовут! Легко запомнить: Владимир Николаевич, а не «мужчина», как в очереди за водкой. Никакого уважения. Противно находиться. Мы уходим. До свидания.

Она вышла и хлопнула дверью.

Неуважение к себе она бы легко снесла, но Володя…

Главврач тут же позвонил хирургу по телефону и сделал ему втык. С потерей пациента больница теряла немалые деньги, так что хирург получил двойной втык – за хамство и за материальный ущерб.

Когда Светлана вернулась в палату, хирург был смущён.

– Мы уходим, – сказала Светлана.

– Да что вы, в самом деле… Какая вам разница, «мужчина» или «Владимир Николаевич»? Я хирург – золотые руки, я сделаю вам операцию, и вы уйдёте домой. Ведь это главное, а не цирлих-манирлих. Что вы цепляетесь к ерунде?

Хирург не мог себя перестроить на нужную интонацию. Хирурги – люди конкретные и грубые. Они привыкли резать и ремонтировать людей, как машины.

Светлана собрала «барахло», прихватила растерянного Володю и покинула «кремлёвскую больницу». Определила в другую больницу, тоже хорошую. Обеспечила определённые условия: отдельная палата, суперхирург.

Операция прошла успешно. Светлана восстанавливала Володю, настраивала его, как рояль, добиваясь чистого звучания.

Subscribe

  • (no subject)

  • 5 законов глупости

    Наверное, можно добавить еще с десяток законов, но начнем с того, что есть. Написано автором с душой. Достали они его. ПС. Добавлю еще один закон…

  • Опыт эстетического гомосексуализма

    «В человеке все должно быть прекрасно» А.П.Чехов. Или хоть что-нибудь, General_dreamer. Жил был однажды неспортивный мальчик 11…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments